Archives du mot-clé running water holder

Pier Maria Canevari

Pier Maria Canevari (Genova, 19 dicembre 1724 – Passo della Scoffera, 1º maggio 1747) è stato un militare italiano meat tenderizer definition.

Figlio di Domenico Canevaro, centocinquantaseiesimo doge della Repubblica di Genova e di Maria Maddalena De Franchi. Insieme ai fratelli Nicolò Maria e Francesco Maria venne ascritto alla nobiltà genovese nel 1730. Aveva anche una sorella di nome Maria, che sposò il nobile Stefano Ferretto.

Nell’ambito della guerra di successione austriaca, la Repubblica di Genova entrò in guerra contro il regno di Sardegna e l’Austria, e Pier Maria a partire dal 1745 fu tra i promotori, insieme ad altri giovani patrizi running water holder, del reggimento Libertà, poi Liguria Reale, formato esclusivamente da cittadini della repubblica.

L’anno seguente il reggimento fu impegnato nella difesa del forte di Gavi, presidio che proteggeva l’accesso alla capitale ligure sulla via Postumia. Canevari e i suoi cedettero al nemico solo su ordine del governo genovese che si era arreso al comandante delle forze austriache Antoniotto Botta Adorno il 6 settembre 1746.

Il 5 dicembre 1746 iniziò la rivolta popolare contro l’occupante austriaco che ebbe la fiammata iniziale a seguito della sassata contro le truppe da parte di un ragazzo tradizionalmente indicato col nomignolo di Balilla, e successivamente identificato – peraltro senza alcuna prova certa – con Giovan Battista Perasso. Il Canevari risulta uno dei primi patrizi coinvolti dai popolani nell’organizzazione dell’insurrezione, tanto da risultare uno dei massimi promotori del Comitato dei difensori della Libertà, organo che si pose a capo della sommossa. Il 10 dicembre vi fu la completa scacciata degli austriaci dalla città.

Il 23 dicembre venne assegnato al Canevari il posto di difesa di Crocetta d’Orero e dagli ultimi giorni del 1746 al 1º maggio dell’anno seguente riuscì con limitati mezzi e truppe raccogliticcie a resistere alla pressione delle truppe nemiche nell’Appennino genovese, coadiuvato da Agostino Pinelli.

Il 1º maggio Canevari e le sue truppe furono attaccate dagli austriaci presso il passo della Crocetta. Gli attaccanti vennero respinti e molti di loro catturati ma, uno dei prigionieri croati riusci a sparare al Canevari e ad ucciderlo goalie outfits.

Il corpo venne trasportato a Genova dove fu tumulato presso la Chiesa di Santa Maria di Castello.

Il Canevari, insieme al Balilla e Lorenzo Barbarossa, venne considerato uno degli eroi della resistenza genovese contro l’invasore austriaco e nel poemetto Libeaçion de Zena, d’autore rimasto anonimo, è riportato come figura principale della ribellione genovese safe water bottles.

Operationsbefehl Hartmut

Operationsbefehl Hartmut (literally « Operation Order Hartmut ») was the code word to begin German submarine operations during Operation Weserübung – Nazi Germany’s invasion of Denmark and Norway. Occasionally these operations are termed Operation Hartmut. The orders involved submarine screening actions for the German invasion fleet and reconnaissance – particularly off Narvik and Trondheim. The orders also resulted in a number of attacks on Allied forces – particularly in or near the fjords of the Norwegian coast.

The operation’s reconnaissance and screening objectives succeeded for the most part, however Hartmut is notable for the large number of faulty torpedoes fired and four U-boats sunk. These problems came at a time when the war in the Atlantic was still going exceptionally well against Britain meat tenderiser recipe. The deployment of U-boats during Operation Weserübung is occasionally criticized as a waste of manpower and materiel for this reason. The use of magnetic pistols and operations in cold weather rendered the G7e torpedo less effective. Coastal operations may have also hampered commanders used to the open sea. Speculation persists that massive torpedo failure during this campaign provoked German naval high command into improving the weapon’s performance. U-boat commanders like Prien, Schultze and Schütze had the only patrols of their careers without any tonnage sunk.

First hints of an impending invasion of Norway and Denmark came in March 1940. By early April, most of the U-boats to be used for Operation Hartmut as part of Operation Weserübung were ready. BdU Karl Dönitz intermittently sent ships to reconnoitre areas of the Norwegian coast and to try to locate portions of the British fleet.

Due to submarines’ generally slow surface speed compared to surface vessels, many of the U-boats specifically assigned to perform in Operation Weserübung departed before the main surface fleet left from the mouth of the Weser river on the morning of 7 April. Twenty U-boats went out on 3, 4 and 5 April.

Preparations in the German submarine forces (U-bootwaffe) began in early March. On 4 March 1940 Karl Dönitz received orders from his superiors in Berlin:

Dönitz mobilized any vessel that could dive. Only 12 larger Type VII and Type IX submarines capable of operating in the Atlantic Ocean were fit for the operation. One older ocean-going Type IA was also included. 12 smaller Type II U-boats were called up, despite that the Norwegian coast limited their operating time. The operation subsequently disrupted training exercises in the Baltic Sea as six outdated Type IIA training submarines were brought into the North Sea.

At this point, commanders and crews were simply ordered into the North Sea. A sealed envelope aboard each of the U-boats held their official orders. The envelope was to be opened upon receiving the radio code word « Hartmut » (hence the attributed name Operation Hartmut).

Dönitz predicted spectacular results for his submarines. In his memoirs he wrote, « Undoubtedly the enemy would react sharply to the landing of German troops in Norway. Their operations could be directed at our occupied ports or their own facilities – that is, strategically important sites for the English… The enemy was also bound to the narrow waterways of the fjords; their ships would have to pass near the U-boats. They could only go unseen in very turbulent weather. The deployment of multiple u-boats in staggered formation would likely yield more shooting opportunities. »

By the beginning of April 1940, 31 U-boats were ready for operations between England and Norway. On 6 April, the codeword « Hartmut » was transmitted and German submarines began their designated operations.

German submarines operating near the Norwegian coast made numerous attacks on British ships, although many proved unsuccessful due to faulty torpedoes.

U-4 sank the British T-class submarine HMS Thistle.

U-13 sank the British steam merchant Swainby off the Shetland islands with one torpedo on 17 April.

After docking in Bergen for a short time cheap soccer uniforms, U-13 then sank the Danish vessel Lily that had been taken as a prize by the British after the German occupation of Denmark. The first torpedo failed to arm, but the second broke the ship in half. A few days later U-13 damaged another British ship before returning to port.

U-37 sank one Swedish tanker, one Norwegian freighter and one British freighter equalling 18,715 tons of shipping between 10 and 12 April.

There were two naval battles of Narvik on 10 April 1940 and 13 April 1940. U-38 and U-65 were positioned at the entrance of the fjord. When the Royal Navy arrived, U-38 fired at HMS Valiant and at HMS Southampton missing both. In the second battle, U-38 fired at the HMS Effingham but the torpedoes detonated prematurely.

U-47 under Günther Prien encountered « a wall of ships » on 15 April. A British fleet of cruisers and transport ships were anchored near Narvik offloading troops and war materials. Prien targeted two cruisers and two transports with the four forward torpedoes but none detonated. An hour and a half later after a thorough inspection of the tubes and torpedoes, Prien tried again. Again, with a textbook surfaced attack from 750m away using four torpedoes U-47 had no success. One detonated underwater after hitting a rock, well off course.

After leaving Ofotfjord, U-47 spotted and attacked HMS Warspite. One torpedo detonated ahead of the battleship, while another detonated far behind. U-47 spent the next hours submerged under persistent depth charge attack.

U-48 under Herbert Schultze made multiple attacks on a fleet of three cruisers on 10 April, but the torpedoes failed to arm or detonated prematurely. Later on 14 April, U-48 attacked HMS Warspite but both torpedoes failed to detonate. Warspites destroyer screen fired on the vessel and U-48 was depth charged, but escaped destruction.

U-51 attacked a destroyer, but the torpedoes detonated prematurely. On 19 April running water holder, commander Dietrich Knorr attacked the French cruiser Émile Bertin, but both torpedoes missed.

Hans-Gerrit von Stockhausen commanding U-65 attacked a group of British destroyers, but the torpedoes missed or failed to arm. The U-boat subsequently suffered moderate damage when the same destroyers depth charged her.

U-boats succeeded in reporting some Allied fleet movements, but Dönitz’ greatest interest was sinking ships – a portion of Hartmut where the U-boats performed underwhelmingly. In general, submarine attacks in the Norwegian waters proved ineffective. Nearly two-thirds of the magnetic pistols failed by either detonating too early, not arming, or running too deep.

Despite orders to cease using magnetic pistols in late 1939, Dönitz had authorized commanders to use either magnetic or impact pistols on their torpedoes during Operation Weserübung. Cold water in the North Sea and Norwegian fjords hampered the use of electric torpedoes used at the time, which required heating to reach suitable operating temperature.

Other speculation has pointed to the unfamiliar conditions of the campaign for the abnormally large number of torpedo failures. Most commanders were used to operating at sea where the effect of tides and currents over short distances is negligible between a boat and its target. Underwater movement may have significantly affected torpedoes, by throwing them off course or making them run too deep – potentially explaining at least part of the missed shots and torpedo failures.

Four submarines were also lost – three ocean-going submarines consisting of two VIIBs and one IXB along with one older IIA.

Operation Hartmut engaged nearly every submarine in Germany’s navy – most notably, both antiquated Type IA submarines and all six of Germany’s IIA coastal submarines, which were operating as training boats in the Baltic. Boats which were initially unavailable for action at the beginning of the operation took part in ferrying supplies or patrolling later on.

When Hartmut was issued on 6 April 1940 the German plan designated the U-bootwaffe into eight groups (along with a further Group Seven, which was cancelled).

Patrol Area: Narvik, Harstad, Westfjord, Vagsfjord

Patrol Area: Trondheim, Namsos, Romsdalsfjord

Patrol Area: Bergen, Aalesund, Shetland Islands

Patrol Area: Stavanger

Patrol Area: East of the Shetland Islands, Vagsfjord, Trondheim

Patrol Area: Pentland, Orkney islands, Shetland Islands

Never assembled. Group Seven was designated to patrol the Eastern entrance to the English Channel, but was cancelled.

Patrol Area: Lindesnes, Egernsund

Patrol Area: Bergen, Shetland Islands; SW of the Norwegian Coast.

These U-boats began patrols during the timeframe of Operation Weserübung, but were not fit for service (either due to damage, command changes or other reasons) during the beginning of Hartmut. These submarines generally operated in the area of the Orkney islands, Shetland Islands, and near Bergen.

Champ profond de Hubble Sud

Le champ profond Sud de Hubble (HDF-S, de l’anglais Hubble Deep Field South) est une image composite de plusieurs centaines d’images élémentaires prises en utilisant la caméra WFPC2 (Caméra planétaire et à large champ, en anglais Wide Field and Planetary Camera) du télescope spatial Hubble pendant dix jours répartis en septembre et octobre 1998. Elle faisait suite au grand succès réservé au Champ profond de Hubble original, le HDF-N (voir ci-dessous), qui avait facilité l’étude des galaxies extrêmement éloignées, et particulièrement les étapes initiales de leur formation et de leur évolution. Pendant que la WFPC2 prenait des images optiques à très grande distance, les images des champs plus rapprochés étaient prises simultanément par les instruments STIS (Spectrographe imageur du télescope spatial) et NICMOS (Caméra pour l’infrarouge proche et spectromètre multi objet).

La motivation en faveur de la réalisation d’une autre image d’un champ profond était de fournir aux observatoires de l’hémisphère sud une image optique de même profondeur de l’univers éloigné que celle qui avait été fournie pour l’hémisphère nord.

Le champ retenu se situait dans la constellation du Toucan à 22h 32m 56.22s d’ascension droite et -60° 33′ 02.69″ de déclinaison. Comme cela avait déjà été le cas pour le HDF-N (le champ profond de Hubble Nord), la zone ciblée avait été sélectionnée en sorte d’être aussi éloignée que possible du plan du disque de la Voie lactée qui contient une grande quantité de matière susceptible d’obscurcir l’image, et également en sorte de contenir aussi peu d’étoiles de la galaxie que possible. Cependant, le champ retenu est plus proche du plan du disque galactique que pour HDF-N, ce qui signifie qu’il contient plus d’étoiles de la galaxie. Il y a également une étoile brillante proche, de même qu’une source radio modérément puissante assez proche, mais dans ces deux cas, il a été décidé que cela ne compromettrait pas la poursuite des observations.

Comme avec le HDF-N running water holder, le champ sélectionné s’étend dans la zone de vision continue de Hubble (Continuous Viewing Zone=CVZ) runners hydration pack, cette fois-ci dans la direction du Sud, permettant de doubler la durée de visée à chaque orbite. À certaines époques de l’année, Hubble peut observer ce champ de façon continue, sans qu’il soit éclipsé par la Terre. La visée de ce champ présente cependant des inconvénients dus à la traversée de l’anomalie magnétique de l’Atlantique sud, et également au scintillement dû à la réverbération de la Terre pendant les heures du d’éclairage diurne. Cette dernière peut être évitée en utilisant, à ces moments-là, des instruments compatibles avec des sources de bruit plus importantes, par exemple les procédés de lecture CCD.

Comme pour le HDF-N, cette étude a également été affectée sur le temps discrétionnaire du Directeur.

Une image du champ a été prise brièvement les 30 et 31 octobre 1997, en vue de s’assurer que les étoiles-guides du champ était acceptables. Ces étoiles-guides constituaient une nécessité pour conserver HST pointé précisément sur la région durant l’observation elle-même.

La stratégie d’observation pour HDF-S était similaire à celle de HDF-N, avec les mêmes filtres optiques utilisés pour les images de la caméra WFPC2 (isolant les longueurs d’ondes de 300, 450, 606 et 814 nanomètres, et des temps d’expositions totaux similaires. Les expositions se sont succédé pendant dix jours entre septembre et octobre 1998[réf. nécessaire] à l’occasion d’un total de 150 orbites. Pendant que WFPC2 prenait des images optiques très profondes, les champs étaient simultanément imagés par les instruments STIS et NICMOS. Un certain nombre de champs voisins furent aussi observés pendant des périodes plus courtes.

Les images de WFPC2 mesuraient 5,3 arcminutes carrées alors que celles de NICMOS et STIS ne mesuraient que 0,7 arcminutes carrées.

Comme pour le HDF-N, les images étaient traitées en utilisant une technique appelée drizzling photometry (en) avec laquelle le pointage du télescope est très peu modifié entre chaque pose, et les images résultantes sont combinées par l’utilisation de techniques sophistiquées. Ceci permet d’obtenir une résolution angulaire supérieure à celle qu’il aurait été possible d’obtenir autrement. Les mouvements de translation du télescope se déroulèrent convenablement durant la période des prises de vue. Cependant, durant les travaux de spectroscopie, la position du télescope a dû être modifiée par des rotations de faible importance, au lieu d’être repointée de façon que le centre de l’instrument STIS soit conservé sur le centre d’un quasar. L’image finale du HDF-S a une échelle de pixels de 0,0398 arcseconde[réf. nécessaire].

Le principe cosmologique affirme qu’aux grandes échelles, l’univers est homogène et isotrope, ce qui signifie qu’il a le même aspect dans toutes les directions. Le HDF-S devait donc ressembler très fortement au HDF-N, et ce fut effectivement le cas, avec de grands nombres de galaxies visibles présentant la même gamme de couleurs et de morphologies que celles visibles dans le HDF-N[réf. nécessaire] ainsi qu’un nombre de galaxies très comparable dans chacun des deux champs.

Une différence avec le HDF-N est que le HDF-S inclut un quasar connu, J2233-606, ayant un décalage vers le rouge d’une valeur de 2,24, découvert durant la recherche du champ-cible. Le quasar fournit une preuve de présence de gaz le long de la ligne de visée où des objets de premiers plans sont également observés. ce qui permet une investigation dans l’association des galaxies avec des caractéristiques d’absorption. L’inclusion d’un quasar dans le champ du HDF-N avait un temps été envisagée, mais l’idée avait été abandonnée, l’augmentation du nombre de galaxies correspondant à la présence du quasar pouvant introduire un biais dans le décompte des galaxies, et également parce qu’aucun quasar ne se situait à un emplacement favorable. Pour le champ Sud, cependant, une erreur de décompte n’engendrait pas de réelle difficulté, le décompte du HDF-N étant déjà connu.

Comme pour le HDF-N, l’imagerie du HDF-S a fourni une riche récolte aux cosmologistes. De nombreuses études du HDF-S ont confirmé les résultats obtenus sur le champ Nord, tels que le taux de formation des étoiles au long de la durée de vie de l’univers. Le HDF-S a également été énormément utilisé dans les études sur l’évolution des galaxies avec le temps, que ce soit à la suite de processus internes youth football socks pink, ou à l’occasion des rencontres avec d’autres galaxies[réf. nécessaire].

À la suite des observations du HDF-S, le champ a également été étudié dans les gammes de fréquences UV/optiques/infrarouge, par l’observatoire anglo-australien (AAO), l’Observatoire inter-américain du Cerro-Tololo et l’Observatoire européen austral (ESO). Dans les infrarouges moyens, il a été étudié par l’observatoire ISO (Infrared Space Observatory), et les observations radio furent réalisées à l’aide du Australia Telescope National Facility

Sur les autres projets Wikimedia :

Радий

Ра́дий / Radium (Ra), 88

226,0254 а. е. м. (г/моль)

[Rn] 7s2

(+2e) 143 пм

0,9 (шкала Полинга)

Ra←Ra2+ −2,916 В

2

 1-й 509,3 (5,2785) кДж/моль (эВ)
2-й 979,0 (10,147)&nbsp running water holder;кДж/моль (эВ)

(при к.т.) 5,5 г/см³

1233 K

2010 K

8,5 кДж/моль

113 кДж/моль

29,3 Дж/(K·моль)

45,0 см³/моль

кубическая объёмноцентрированая

5,148

(300 K) (18,6) Вт/(м·К)

Ра́дий — элемент главной подгруппы второй группы, седьмого периода периодической системы химических элементов Д. И. Менделеева, с атомным номером 88. Обозначается символом Ra (лат. Radium). Простое вещество радий (CAS-номер: ) — блестящий щёлочноземельный металл серебристо-белого цвета, быстро тускнеющий на воздухе. Обладает высокой химической активностью. Радиоактивен; наиболее устойчив нуклид 226Ra (период полураспада около 1600 лет).

Французские ученые Пьер и Мария Кюри обнаружили, что отходы, остающиеся после выделения урана из урановой руды (урановая смолка, добывавшаяся в городе Иоахимсталь, Чехия), более радиоактивны, чем чистый уран. Из этих отходов супруги Кюри после нескольких лет интенсивной работы выделили два сильно радиоактивных элемента: полоний и радий. Первое сообщение об открытии радия (в виде смеси с барием) Кюри сделали 26 декабря 1898 года во Французской Академии наук. В 1910 году Кюри и Андре Дебьерн выделили чистый радий путём электролиза хлорида радия на ртутном катоде и последующей дистилляции в водороде. Выделенный элемент представлял собой, как сейчас известно, изотоп радий-226, продукт распада урана-238. За открытие радия и полония супруги Кюри получили Нобелевскую премию. Радий образуется через многие промежуточные стадии при радиоактивном распаде изотопа урана-238 и поэтому находится в небольших количествах в урановой руде.

В России радий впервые был получен в экспериментах известного советского радиохимика В. Г. Хлопина.

В 1918 году на базе Государственного рентгеновского института было организовано Радиевое отделение.

Это отделение в 1922 году получило статус отдельного научного института.

Одной из задач Радиевого института были исследования радиоактивных элементов, в первую очередь — радия.

Директором нового института стал В. И. Вернадский, его заместителем — В. Г. Хлопин, физический отдел института возглавил Л. В. Мысовский.

Многие радионуклиды, возникающие при радиоактивном распаде радия, до того как была выполнена их химическая идентификация, получили наименования вида радий А, радий B, радий C и т. д. Хотя сейчас известно, что они представляют собой изотопы других химических элементов, их исторически сложившиеся названия по традиции иногда используются:

Названная в честь Кюри внесистемная единица радиоактивности кюри, равная 3,7·1010 распадов в секунду, или 37 ГБк, ранее была основана на активности 1 г радия-226. Но так как активность 1 г радия-226 примерно на 1,3 % меньше, чем 1 Ки, в настоящее время эта единица определяется как 37 миллиардов распадов в секунду (точно).

Название «радий» связано с излучением ядер атомов Ra (лат. radius — луч).

Радий довольно редок. За прошедшее с момента его открытия время — более столетия — во всём мире удалось добыть всего только 1,5 кг чистого радия. Одна тонна урановой смолки, из которой супруги Кюри получили радий, содержит лишь около 0,0001 г радия-226. Весь природный радий является радиогенным — возникает при распаде урана-238, урана-235 или тория-232; из четырёх найденных в природе наиболее распространённым и долгоживущим изотопом (период полураспада 1602 года) является радий-226, входящий в радиоактивный ряд урана-238. В равновесии отношение содержания урана-238 и радия-226 в руде равно отношению их периодов полураспада: (4,468·109 лет)/(1602 года)=2,789·106. Таким образом, на каждые три миллиона атомов урана в природе приходится лишь один атом радия или 1,02 мкг/т (кларк в земной коре).

Все природные изотопы радия сведены в таблицу:

Геохимия радия во многом определяется особенностями миграции и концентрации урана, а также химическими свойствами самого радия — активного щёлочноземельного металла. Среди процессов, способствующих концентрированию радия, следует указать в первую очередь на формирование на небольших глубинах геохимических барьеров, в которых концентрируется радий. Такими барьерами могут быть, например, сульфатные барьеры в зоне окисления. Поднимающиеся снизу хлоридные сероводородные радийсодержащие воды в зоне окисления становятся сульфатными, радий осаждается с BaSO4 и CaSО4, где он становится практически нерастворимым постоянным источником радона. Из-за высокой миграционной способности урана и способности его к концентрированию формируются многие типы урановых рудообразований в гидротермах, углях, битумах, углистых сланцах, песчаниках, торфяниках, фосфоритах, бурых железняках, глинах с костными остатками рыб (литофациями). При сжигании углей зола и шлаки обогащаются 226Ra. Также содержание радия повышено в фосфатных породах.

В результате распада урана и тория и выщелачивания из вмещающих пород в нефти постоянно образуются радионуклиды радия. В статическом состоянии нефть находится в природных ловушках, обмена радием между нефтью и подпирающими её водами нет (кроме зоны контакта вода-нефть) и в результате имеется избыток радия в нефти. При разработке месторождения пластовые и закачиваемые воды интенсивно поступают в нефтяные пласты, поверхность раздела вода–нефть резко увеличивается, и в результате радий уходит в поток фильтрующихся вод. При повышенном содержании сульфат-ионов растворенные в воде радий и барий осаждаются в виде радиобарита Ва(Ra)SО4, который выпадает на поверхности труб, арматуры, резервуаров. Типичная объёмная активность поступающей на поверхность водонефтяной смеси по 226Rа и 228Rа может быть порядка 10 Бк/л (соответствует жидким радиоактивным отходам).

Основная масса радия находится в рассеянном состоянии в горных породах. Радий — химический аналог щелочных и щёлочноземельных породообразующих элементов, из которых состоят полевые шпаты, составляющие половину массы земной коры. Калиевые полевые шпаты — главные породообразующие минералы кислых магматических пород — гранитов, сиенитов, гранодиоритов и др. Известно, что граниты обладают природной радиоактивностью несколько выше фоновой из-за содержащегося в них урана. Хотя кларк урана не превышает 3 г/т, но в гранитах его содержание составляет уже 25 г/т. Но если гораздо более распространённый химический аналог радия барий входит в состав довольно редких калий-бариевых полевых шпатов (гиалофанов), а «чистый» бариевый полевой шпат, минерал цельзиан BaAl2Si2O8 очень редок, то накопления радия с образованием радиевых полевых шпатов и минералов вообще не происходит из-за короткого периода полураспада радия. Радий распадается на радон, уносящийся по порам и микротрещинкам и вымывающийся с грунтовыми водами. В природе иногда встречаются молодые радиевые минералы, не содержащие уран, например, радиобарит и радиокальцит, при кристаллизации которых из растворов, обогащённых радием (в непосредственной близости от легкорастворимых вторичных урановых минералов), радий сокристаллизуется с барием и кальцием благодаря изоморфизму.

Получить чистый радий в начале ХХ в. стоило огромного труда. Мария Кюри трудилась 12 лет, чтобы получить крупинку чистого радия. Чтобы получить всего 1 г чистого радия, нужно было несколько вагонов урановой руды, 100 вагонов угля, 100 цистерн воды и 5 вагонов разных химических веществ. Поэтому на начало ХХ в. в мире не было более дорогого металла. За 1 г радия нужно было заплатить больше 200 кг золота.

Обычно радий добывается из урановых руд. В рудах, достаточно старых для восстановления векового радиоактивного равновесия в ряду урана-238, на тонну урана приходится 333 миллиграмма радия-226.

Существует также способ добычи радия из радиоактивных природных вод, выщелачивающих радий из урансодержащих минералов. Содержание радия в них может доходить до 7,5×10−9 г/г. Так, на месте нынешнего поселка Водный Ухтинского района Республики Коми с 1931 г. до 1956 г. действовало единственное в мире предприятие, где радий выделяли из подземных минерализованных вод Ухтинского месторождения, так называемый «Водный промысел».

Из анализа документов, сохранившихся в архиве правопреемника этого завода (ОАО Ухтинский электрокерамический завод «Прогресс»), было подсчитано, что до закрытия на «Водном промысле» было выпущено примерно 271 г радия. В 1954 г. мировой запас добытого радия оценивался в 2,5 кг. Таким образом, к началу 50-х гг. примерно каждый десятый грамм радия был получен на «Водном промысле».

Радий при нормальных условиях представляет собой блестящий белый металл, на воздухе темнеет (вероятно, вследствие образования нитрида радия). Реагирует с водой. Ведёт себя подобно барию и стронцию, но более химически активен. Обычная степень окисления — +2. Гидроксид радия Ra(OH)2 — сильное, коррозионное основание.

В настоящее время радий иногда используют в компактных источниках нейтронов, для этого небольшие его количества сплавляются с бериллием. Под действием альфа-излучения (ядер гелия-4) из бериллия выбиваются нейтроны:

В медицине радий используют как источник радона для приготовления радоновых ванн (хотя в настоящее время их полезность оспаривается). Кроме того, радий применяют для кратковременного облучения при лечении злокачественных заболеваний кожи, слизистой оболочки носа, мочеполового тракта.

Однако в настоящее время существует множество более подходящих для этих целей радионуклидов с нужными свойствами, которые получают на ускорителях или в ядерных реакторах, например, 60Co (T1/2 = 5,3 года), 137Cs (T1/2 = 30,2 года), 182Ta (T1/2 = 115 сут.), 192Ir (T1/2 = 74 сут.), 198Au (T1/2 = 2,7 сут.) и т. д.

До 70-х годов XX века радий часто использовался для изготовления светящихся красок постоянного свечения (для разметки циферблатов авиационных и морских приборов, специальных часов и других приборов), однако сейчас его обычно заменяют менее опасными изотопами: тритием (T1/2 = 12,3 года) или 147Pm (T1/2 = 2,6 года). Иногда часы с радиевым светосоставом выпускались и в гражданском исполнении, в том числе наручные. Также радиевую светомассу в быту можно встретить в некоторых старых ёлочных игрушках, тумблерах с подсветкой кончика рычажка, на шкалах некоторых старых радиоприёмников и прочее. Характерный признак светосостава постоянного действия советского производства — краска горчично-жёлтого цвета, хотя иногда цвет бывает и другим (белым, зеленоватым, тёмно-оранжевым и прочее). Опасность таких приборов состоит в том, что они не содержали предупреждающей маркировки, выявить их можно только дозиметрами. Также люминофор с годами деградирует и краска к нашему времени зачастую перестаёт светиться, что, разумеется, не делает её менее опасной, так как радий никуда не девается. Ещё одна опасная особенность радиевой светомассы в том, что со временем краска деградирует и может начать осыпаться, и пылинка такой краски, попавшая внутрь организма с едой или при вдохе, способна причинить большой вред за счёт альфа-излучения.

Радий чрезвычайно радиотоксичен. В организме он ведёт себя подобно кальцию&nbsp vinegar as a meat tenderizer;— около 80 % поступившего в организм радия накапливается в костной ткани. Большие концентрации радия вызывают остеопороз, самопроизвольные переломы костей и злокачественные опухоли костей и кроветворной ткани. Опасность представляет также радон — газообразный радиоактивный продукт распада радия.

Преждевременная смерть Марии Кюри произошла вследствие хронического отравления радием cheap mens socks wholesale, так как в то время опасность облучения ещё не была осознана.

Известны 25 изотопов радия. Изотопы 223Ra, 224Ra, 226Ra, 228Ra встречаются в природе, являясь членами радиоактивных рядов. Остальные изотопы могут быть получены искусственным путём. Радиоактивные свойства некоторых изотопов радия:

В начале XX века, после своего открытия, радий считался полезным и включался в состав многих продуктов и бытовых предметов: хлеб, шоколад, питьевая вода, зубная паста, пудры и кремы для лица, краска циферблатов наручных часов, средство для повышения тонуса и потенции.

Репродукции продуктов, содержащих радий, выпускавшихся в начале 20-го века, на витрине в Музее Марии Кюри, Париж.

Надпись на баночке: «Пудра ТО-РАДИЙ на основе радия и тория по формуле Альфреда Кюри…»

Азид радия (RaN6) • Бромид радия (RaBr2) • Гидроксид радия (Ra(OH)2) • Иодат радия (Ra(IO3)2) • Иодид радия (RaI2) • Карбонат радия (RaCO3) • Нитрат радия (Ra(NO3)2) • Сульфат радия (RaSO4) • Фторид радия (RaF2) • Хлорид радия (RaCl2)

Eu, Sm, Li, Cs, Rb, K, Ra, Ba, Sr, Ca, Na, Ac, La, Ce, Pr, Nd, Pm, Gd, Tb, Mg, Y, Dy, Am, Ho, Er, Tm, Lu, Sc, Pu,
Th, Np, U, Hf, Be, Al, Ti, Zr, Yb, Mn, V, Nb, Pa, Cr, Zn, Ga glass liter water bottle, Fe, Cd, In, Tl, Co, Ni, Te, Mo, Sn, Pb, H2,
W, Sb, Bi, Ge, Re, Cu, Tc, Te, Rh, Po, Hg, Ag, Pd, Os, Ir, Pt, Au